bitvazaurozay

Category:

«Православный» гипноз на «Интере»

Фильм не открыл ничего нового – он стал ещё одним, но очень сильным поводом задать наконец риторический вопрос: так кому же поклоняются РПЦ и её украинский филиал? Кого считают основой и центром мироздания? Бога – или же самих себя?

Никогда ещё не было такого ощущения, как после просмотра документального фильма «Наш Блаженнейший», посвящённого 75-летию митрополита УПЦ (МП) Онуфрия, на канале «Интер». Как будто голову со всех сторон укутали в плотный слой ваты — не в переносном смысле «ваты», а в самом прямом: какой-то мягкой и рыхлой субстанции, которая глушит все сигналы из внешнего мира. Хотелось вдохнуть свежего воздуха, хотелось срочно хоть с кем-нибудь поговорить — пусть даже о какой-то ерунде. Хотелось поскорее избавиться от этого состояния мутной заторможенности. Наверное, именно так чувствует себя человек, выходящий из-под действия наркоза. В общем, да — впечатляющий был фильм, в самом прямом смысле этого слова.

Монотонный, какой-то журчащий темпоритм. Монотонные интонации. Рваное, фрагментированное повествование, когда речь шла о чём-то одном, вдруг перескакивала на что-то другое, потом на третье, потом возвращалась к первому — и так много-много раз. Причём эта фрагментарность не придавала динамики, а уменьшала её: ни один фрагмент не успевал дойти до точки кульминации.

Но зато неумолимо ускользала нить повествования, ускользал общий смысл — так, что в памяти оставались какие-то осколки информации и общее впечатление. Излюбленный и типичный способ подачи информации российской пропагандой — в нашем случае он достиг своего совершенства. Конкретные слова, конкретные кадры — они вообще не имели значения: это была огромная мантра. И было бы очень любопытно услышать мнение психолога на предмет того, не являлось ли такое построение фильма откровенным гипнотизированием.

В кадре — храмы, храмы, храмы. Купола, купола, купола. Дети — речь шла о православном детском приюте. Обязательные платочки на всех девочках, обязательные же длинные, почти до щиколоток юбки. Сосредоточенные, даже суровые лица детей, если улыбка — то чуть-чуть, одними губами. Какая-то совсем иная реальность. Да, двое борющихся мальчиков, дающих выход эмоциям — их показывали почти крупным планом несколько раз. На лицах других детей — а в кадре их были десятки — невозможно было прочесть никаких эмоций, кроме смирения. Вот дети играют в волейбол — а на лицах ни капли азарта, ни капли удовольствия: серьёзная сосредоточенность, словно повинность исполняли. Православию по-московски эмоции чужды, они — грех? Выглядело именно так.

Сельская улица. Ни души на ней — только где-то поодаль телега, которую везут две лошади. Больше — никого; ни звука постороннего не слышно. Высоченные заборы — домов, дворов, людей в них не видно. На Буковине, о которой шла речь, очень самобытные сельские хаты. Их, опять же, не видно — на Буковине ли вообще это снимали? Улицу в динамике не показали, только недолгие кадры с одной точки.

Ни одного автомобиля в кадре — если не ошибаюсь, во всём фильме, абсолютно точно — в контексте Буковины. Синхрон пожилой женщины: «Мужики… фірами навозили…». На Буковине — «мужики», да? Может, ещё и в лаптях? Нет, ну всё может быть. Дело в другом: российская пропаганда навязывает стереотип, что будто бы в Западной Украине все пользуются только гужевым транспортом, а автомобилей и в глаза не видели, не знают об их существовании. И вот вам, пожалуйста — улица с телегой, «фіри» в синхроне.

Российская пропаганда навязывает стереотип, что будто бы в Западной Украине время остановилось в ХІХ веке, и вот теперь «бендеровцы» якобы тянут назад, в прошлое всю Украину. Все кадры фильма, показывающие Буковину, именно такое впечатление и оставляли: время застыло, остановилось где-то в давно прошедших эпохах, ни малейшего ветерка современности туда, на Буковину, якобы не пробивается.

Подавляющее большинство людей в фильме говорят по-русски, один из священников — с явным румынским акцентом. По-украински — лишь две или три пожилых женщины в буковинском селе. Месседж понятен: украинский — это язык пожилых сельских женщин. Или такой подбор вышел случайно?

Особый шарм фильму придавали титры, указывавшие, чей именно синхрон мы в данный момент видим и слышим, а также повествовавшие о вехах биографии юбиляра. Шармообразующих факторов было два: во-первых, это были белые буквы на светлом (а чаще всего очень светлом) фоне, а во-вторых, многие титры были довольно длинными, но появлялись на экране на какие-то считанные секунды. Они, эти титры, изначально, по замыслу не были рассчитаны на то, чтобы их прочитали. Таким образом достигался эффект объективизации прозвучавшей в синхронах информации: зрители воспринимали синхроны как «так в фильме сказали», информация в синхронах выглядела уже не субъективным взглядом, а чем-то объективным наравне с авторским закадровым текстом; была размыта грань между авторским текстом и синхронами. Ну, а биографию Онуфрия зрители тоже вынуждены были составлять только на слух, из услышанных фрагментов.

Вот невесть откуда взявшийся Александр Усик. Вот так: шло-шло повествование — и на тебе, Усик. Он рассказал, что Онуфрий интересуется боксом и знает боксёров прошлого, и его, Усика, это очень приятно поразило. Легенда бокса исчезла из фильма так же внезапно, как и появилась в нём — совсем, кстати, ненадолго. В классических (не в «православных» — о канонах последних судить не берусь) документальных фильмах такой авторский приём, вообще-то, называется «ни к селу, ни к городу». Ах да, был «трогательный» фрагмент: говорит (вспоминает) Онуфрий, перебивка — сидит Усик, словно слушает. Правда, антураж, в котором он сидит — совсем другой. Но зрители — они же как дети, всему поверят!

Кадры какого-то церковного торжества в Лавре, главы поместных православных церквей. На дворе — явно лето, так что собрались они вовсе не поздравить юбиляра. Синхрон с неопознанными титрами: «Мы не видим никого другого во главе…». Ну, нет — так нет; главное — «мы», все, как один.

И — тревога (простите, чуть не написал: полундра): «А здесь такие события… Захватывают приходы, разрушают храмы…». Где это такие безобразия? Да здесь же, в Украине. Ах, вы такого не видели?

А это уже патриарх Кирилл (благо, узнать его несложно и без чтения титров): «Власть однозначно стала на сторону раскола… Не только провоцировать, но силой, полицией… утверждать раскол… Все, за исключением нескольких маргинальных личностей (встали на сторону УПЦ (МП). — Б.Б.)… Единая Русская православная церковь…». По-хорошему, его слова нужно бы процитировать полностью — просто чтобы оценить плотность манипуляций.

Кадры организованного УПЦ (МП) крестного хода в Киеве. Слова о 300 тысячах участников. Постойте: откуда такие цифры? И — слова о том, как поддерживает народ УПЦ (МП) и лично дорогого товарища Онуфрия. И снова постойте: а где же полиция? Где же сила? Где же пакостные власти, притесняющие и преследующие, аки римляне первых христиан? Огромная колонна паломников идёт по центру Киева, люди несут хоругви, поют песнопения… У всех — приподнятое настроение, где же на лицах решимость противостоять, ненависть к врагу? Как-то вот не вяжется, не стыкуется…

Онуфрий: «В основе любого раскола всегда лежит грех». А вера в собственную непогрешимость — не гордыней ли называется она на православном языке?

Довольно долгий (в сумме — поскольку тоже прерывался) сюжет об обучении Онуфрия в Троице-Сергиевой лавре в Сергиевом Посаде, что под Москвой. Воспоминания, кадры кельи — в общем, мемориально так. Посыл этой совокупности фрагментов, насколько удалось его уловить: именно там (читай: под Москвой) будущий митрополит познал мудрость и святость. Ну где же ещё их преподают, правда же?

И снова в исполнении уже российского священника: «Когда усилился нажим на Украинскую православную церковь…». Были ещё синхроны российских священников на ту же тему. Ну, разумеется — им же российское ТВ детально о положении в Украине рассказало, вот уже шестой год не устаёт о нём рассказывать.

Экскурс в историю — это сам Онуфрий: «В 1990 году Филарет заставил… Филарет захотел быть предстоятелем этой церкви…». Нет, на самом деле было сказано намного больше, и всё сводилось к тому, что УПЦ (КП) была создана исключительно из корыстных соображений.

Ну, ещё из политических: «Тело Божье не может делить человеческая политика…». Простите покорнейше: я правильно понял, что Российская православная церковь — это и есть тело Божье? А как же тогда остальные поместные православные церкви, каноничность которых Москва не оспаривает? Кто тогда они такие?

«Митрополит Онуфрий собрал чемоданы…», «Тайно вывезли…», «Лёг на пол машины и так выехал…». На месте митрополита Онуфрия я бы крепко обиделся — из него ведь второго Януковича слепили! Но у зрителей должен был остаться стойкий осадок: в Украине Онуфрию угрожала страшная опасность. Не иначе, как на Колыму бы сослали или на Соловки… Ах ты, совсем забыл: нет же в Украине ни Колымы, ни Соловков!

«Сила простого народа…» — это о «сопротивлении новой власти». «У них ничего не получилось, потому что была воля народа». «Поднимает людей на подвиг… Сейчас нужен подвиг…». Подвиг — это «наберлин» и «можемповторить», что ли? Нет, вполне зачёт: все понятно, что в Украине «народ» плечом к плечу против супостатов-узурпаторов, за Русь святую-православную; смело, православные, в ногу! Дмитрий Киселёв с Ольгой Скабеевой могут отдохнуть и расслабиться — хоть вместе, хоть каждый сам по себе.

И под самый конец фильма — вот оно, чудо свершилось! Разборчивый титр! О непреходящей роли митрополита Онуфрия и УПЦ МП рассказал сам архиепископ Берлинский и Германский. Вот она, мировая слава митрополита Онуфрия! Одно только упущение: не написали в титрах и не сказали, какой церкви этот архиепископ.

«Против политиков — иду к Богу», — завершал фильм Онуфрий. И тут случилось нечто такое, чего лично я не мог себе представить. Нечто, перевернувшее всю картину мироздания. Онуфрий говорил о «нашем боге», в частности: «У нас такой добрый бог…». Вот этого я не могу осознать и постичь до сих пор. Так, выходит, у РПЦ и её украинского филиала — какой-то свой, персональный бог? (Вот поэтому в данном случае и не могу написать с большой буквы — потому что, получается, речь идёт совсем не о Боге, который один у всех?) Потому что если «у нас» добрый бог, то, по всей логике, следовало бы спросить: а у других? Прие-е-ехали…

Вот тут и следует сказать о главном впечатлении. Об Иисусе Христе упоминалось совсем чуть-чуть в начале фильма. О Боге — мимоходом в самом начале, а потом — только в контексте «безбожной» украинской власти и не менее «безбожной» ПЦУ.

Такое впечатление складывалось давно. И в этом смысле данный фильм не открыл ничего нового — он стал ещё одним, но очень сильным поводом задать наконец риторический вопрос: так кому же поклоняются РПЦ и её украинский филиал? Кого считают основой и центром мироздания? Бога — или же самих себя? И если второе — то не грех ли это, хоть с православной, хоть с общехристианской точки зрения?

И ещё один вопрос — к телеканалу «Интер». Это — не религиозный, а светский телеканал. И если светский телеканал упорно и постоянно выделяет и пропагандирует одну конфессию во многоконфессиональной светской стране, если только одну конфессию и иерархов только одной конфессии он называет «нашими», а всех остальных — «раскольниками», то нет ли в этом никакого противоречия?

Борис Бахтеев.


Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.